Зона 51 - Патрик О`Лири

Вставлю это сюда.

Это диктофонная запись Рэли, которую сделал Куп: она попросила его передать запись мне. На диске с подписью черным фломастером: «История Рэли». Он включил ее где-то к западу от Флагстаффа, штат Аризона.

Это лучше всего покажет, куда мы направлялись через всю страну. Ответит на многие вопросы.

Стоит упомянуть, что у Рэли очаровательнейший детский голос с налетом французского акцента. Не спрашивайте, почему, но она напоминала Эдит Пиаф.

Ладно. «Запуск».

Я помню все. Помню даже до того, как там оказалась.

Много лет у этого не было имени.

Вы не понимаете, как мы воспринимаем время, поэтому и не представляете: мы провели там вечность. Дольше, чем ожидание, когда нас позовет наш ребенок.

Они это звали Ямой или Дырой.

Потом в ящиках историй нам показали фильм, и мы увидели клоунов, и мы увидели клетки, и мы увидели кнуты, и мы увидели больших кошек. Кто-то уже знал то слово, кто-то – нет. Потом слово разнеслось шепотом среди множества, сгрудившегося у ящиков историй. И слово пристало. Мы стали называть это Цирк.

Это глубокая-преглубокая большая-пребольшая яма в земле. Окруженная кольцами. Она уходит вниз на много этажей. Опустившись на дно, уже никто из нас не помнил, на сколько. Мы просто знали, что находимся под землей, среди множества длинных извивающихся зеленых коридоров. Туда не доставал свет от ближних или далеких звезд.

Было много больших дверей. С простыми названиями.

Сбор. (Поверх старых слов: «Ангар 1».)

Прием.

Обработка.

Промывка.

Просушка.

Допрос.

Склад.

Медики.

Язык.

Память.

Стелс.

Инженеры.

Физика/Новая.

Физика/Старая.

Папа.

Уборщик.

Мне говорили, по всему миру есть квадратные здания с похожими названиями внутри.

Но я вас уверяю, других таких зданий вы не найдете.

Входная дверь спрятана дюной из золотистого песка. Каждое утро там появляется стая белых кошек в ожидании, когда их заберут. Как бродячие, в подворотне за рестораном.

Так они нас вначале видят. Бродячие кошки. Мы могли бы быть перекати-полем. Могли бы быть кактусами. Могли бы быть невидимыми, как их тень, или твердыми, как красные скалы, раскаленные под солнцем. Но они видят нас так. К тому времени нам уже не хватает сил прятаться. Даже прятать хвосты или полноту цвета.

Большие белые бродячие кошки.

Для нас это как вернуться домой. Оно влечет нас – это место ухода со множеством названий. Выход. Яма Снов. Где Угодно. Уборщик.

Нас не так просто вывести из тьмы. Из чуланов. Но, когда нас освободила Мать Гаджет, мы почувствовали себя реальными как никогда. Словно вышли из теней на яркий солнечный свет и впервые ощутили настоящее тепло. Когда нас оставили наши дети, мы испытывали странную потребность, какой не знали раньше. Потребность уйти. До «Тринити» выхода не было. Теперь есть. И мы отправились в это коварное путешествие. И обнаружили, что чем мы ближе к Где Угодно, тем заметнее становимся. И уязвимей. Это все счастье, которому никто из нас не может сопротивляться, – хоть оно и толкает нас навстречу смерти. Мы не можем бороться со своим предназначением и радостью: быть увиденными. Быть на грани осязания. Это все, что мы хотим. Так что же удивительного, что этот голод толкает нас даже на смерть?

Представьте наше паломничество.

Наши удивительные пути. Мы оставили свои укрытия, свои чуланы, свои родные города, спальни, очаги, леса, мы выползли и пустились через весь мир в пустыню, как перепуганные бродячие кошки. Для тех, кто всю жизнь просидел в тишине и темноте, это как выползти из канализации посреди Лас-Вегас-Стрип. Представьте себе свет, шум и ощущения. Через реки, долины, горы, через незнакомые пейзажи, и шумные, тесные города, и темные-претемные леса, которые мы могли только воображать в темных закоулках, откуда мы родом, – пока наконец не прибудем к дюне, прячущей в пустыне вход на Базу. Куда нас влекло. Маяк, что звал нас, что разжигал надежду в наших сердцах и обещал освобождение, место, где нам снова будут рады.

Там и начинался наш кошмар.

Мы вступали в Цирк.

Там нас в конце концов вели в Комнату Объяснений, где говорит Святой.

Он первый и самый старший. Первенец Матери Гаджет [32] в День «Тринити».

Он говорит всем, что мы ждали не зря.

Что наше томление – не зря.

Все наши дети ждут по ту сторону.

В месте столь прекрасном, что его не вообразить ни одной кошке.

Где Угодно.

Он говорит нам: Где Угодно лучше, чем здесь.

Здесь нам отведен недолгий срок.

Но Где Угодно мы вечно и всегда.

Святой говорит: это подземелье – наша последняя пустыня перед землей обетованной.

Мы как посаженные семена – и мы расцветем цветами.

Все наши испытания заканчиваются здесь, в Подземелье. Все наши печали и наша боль приведут нас наконец по реке слез туда, где каждый ребенок получит, что любит больше всего. И мы воссоединимся.

Мы на последнем пути в Где Угодно.

Там мы станем едины.

«Сбор» – там приветствуют новых созданий, притянутых к Выходу. Мы лежим в пустынной ночи у дюны в ожидании, когда в песке раскроется щель. Мы ютимся там часами, изможденные после долгого пути. Мы вечно неприкаянные, послушные, голодные. Щель открывается каждое утро, выходят клоуны с голубыми ртами и впускают кошек-альбиносов. Львов. Тигров. Иногда мы такие оголодавшие, что в Прием нас тащат за хвосты.

Клоуны говорят: «Кис-кис, сюда. Кис-кис, сюда».

В «Приеме» нас битком набивают в стальной ящик и опускают на нижние этажи, где нас обрабатывают. За нами наблюдают в квадратное оконце.

После падения Фрисби все хвосты клеймятся цифрами. Мы не говорим о клеймах. И никогда не будем.

Потом нас ведут в душ. Знаете, как кошки любят воду? Они толкают существ на скользкий уклон. Иногда пинают. Мы соскальзываем в густой голубой сироп на дне бассейна. Он счищает наш мех – «дентикулы», как его называют они; мы это зовем «зубами шкуры»: мы выглядим гладкими, как акулы; но мы не гладкие. Бассейн осушается, а тех, кто остался в живых, отправляют в душ. Остальные – вниз по желобу.

Это известный факт – в каждом помещении есть желоб.

В душе мы корчимся под тонкими струями, смывающими остатки голубого сиропа. К тому времени наше клеймо становится голубым. Потом нас ведут в «Просушку». Вдоль всего пола идут стальные стоки. С потолка бьет теплый и пугающий взрыв воздуха – а вы знаете, что кошки думают о пылесосах.

Просохнув, мы гуськом направляемся в «Смотровую». Лежим на прорезиненных столах,